Больше всего в легендах о лихо90х мне нравятся истории про внезапно появившихся бандитов и засилие фильмов о них. Почему-то их очень рассказывают люди заставшие 70-80-е в достаточно сознательном возрасте, жившие в обществе себе подобных и даже смотревшие советское кино. Или заламывания рук про гибель "независимой журналистики", как будто бы до 1987-1989 гг. советские люди про "независимую журналистику" хоть что-то слышали?
Я понимаю, что у людей не только очень избирательная память, но еще и противоречия между взглядами политическими, этическими и эмоциями, из-за которого некоторая гармония картины мира получается только если некоторые вещи полностью игнорировать, а другие особенно выделять. Это делают все, увы, но особенно радикально в неспокойные времена. Нынешние войны тому отличный пример. Восточноевропейский нигилизм и презрение к "гуманитарщине" бывших советских граждан ситуацию только усугубляет: вроде смотришь, симпатичные люди, а как начнут нести совершенно каннибальскую чушь, так хоть стой, хоть падай. Я поэтому теперь ничего не читаю и не смотрю постсоветского на обществоведческие темы - со всякими мудаками и так все понятно с первой фразы, но портить мнение об остальных мне не хочется.
Есть такое дело и эта болезнь понятна, так как люди внезапно оказались в совершенно другом государстве где необходимо было всё строить с нуля, а оказалось, что ломать этот не строить, а строить, к тому же надо ещё и уметь. Менты ушли в бандиты и стали крышевать бизнес, журналисты начали писать заказуху и возник чёрный PR и жёлтая бульварная пресса, а люди к этому не привыкли, они привычно смотрели телевизор и читали газеты, а там буйствовала вакханалия, кто куда… расцвели воры, мошенники и кидалы, которые как напёрсточники на базарах обманывали, не приходя в сознание. Про чеченские авизо и красную ртуть даже вспоминать не хочется…
Ну, советская милиция была, пожалуй, похуже советских бандитов. Просто после декриминализации некоторых видов деятельности, вроде частного предпринимательства, множество людей стало гораздо богаче и смогло на личном опыте узнать, что бывает, когда у мусора появляется материальный интерес к конкретному гражданину, а не просто "разрешите доебаться", а в погонах, или нет, это дело десятое.
Опять же, советские журналисты писали только "заказуху и чёрный PR", просто источник заказа был достаточно централизованным. Некоторая свобода в этой отрасли появилась только после "гласности", но люди в ней работали те же самые.
Я понимаю, что наследие марксистской учености с ее "общественно-экономическими формациями" создавал у людей иллюзию, будто замена некоторых институтов советской теократии на "либерально-демократические" приведет к определенным изменениям, но я так и не понял, чего они на самом деле ожидали.
На самом деле это очень важный и очень хороший вопрос, который отвечает на вопрос кто и кого предал?
Я попытаюсь ответить на Ваш вопрос, хотя и прошу простить меня за сумбур, но мои примеры из прошлого лишь подчеркивают ту глубокую пропасть куда провалился советский народ к началу горбачёвской перестройки, когда всё и началось.
Итак начнём с того момента когда умирает Брежнев и Генеральным Секретарём ЦК КПСС становится смертельно больной Андропов. Первый вопрос, который возник в то время был о том, что необходимы срочно перемены так как страна стремительно несётся к катастрофе. Ответ Андропова прозвучал откровенно и очень быстро. «Мы систему менять не будем»,- сказал он и сразу умер. Про Черненко говорить нечего и тут к власти приходит Горбачёв и начинаются перемены, которые все ждали и которые нужны были как воздух так как страна стремительно неслась к катастрофе - Гражданской войне.
Перемены начали ощущаться во всех сферах жизни и из мёртвого брежневского застоя мы все оказались в бурном потоке перемен, который нёс нас всех в прекрасное будущее, но… всё это было хорошо и очень увлекательно, но коммунистическая партия, которая должна быть по теории авангардом перестройки не подвергалась ни каким переменам. Более того появились тенденции и дискусии о вредности и рамках гласности и в конечном счёте необходимости прекращения перестройки и возврату к сталинскому режиму под лозунгом «Не могу поступиться принципами». Одновременно с этим возникли разговоры о многопартийности и некоторые по примеру Ельцина начали бросать партийные билеты и выходить из партии. Всё это мало походило на реформы в КПСС и было воспринято с безразличием в партии и обществе так как никто за одиночками не последовал и всем было не понятно как с помощью многопартийности можно перестроить СССР, а не развалить его. При этом я только недавно понял зачем Ельцин в конце перестройки бросил партийный билет так как этим он готовился к люстрации и хотел себя обезопасить и подать пример. То бишь эти деятели были с самого начала настроены на развал СССР и запрет КПСС с последущей люстрацией. Однако всё пошло не как они планировали и люстрацию пришлось отменить так как бросание партийных билетов и срывание погонов кгбшников(кроме Путина и ещё нескольких офицеров КГБ, которые явно к этому были готовы) не получило широкого распространения и в результате люстрировать 20 миллионов членов КПСС и сотни тысяч офицеров КГБ и миллион сексотов, не представлялось возможным так как в этом случае просто началась бы Гражданская война…
Мораль сей басни такова, что ожидание перемен и это отразилось в знаменитой песни Виктора Цоя «Мы ждём перемен» было главное в то время и перемены должны были вывести страну и советский народ из болота застоя и катастрофы, а на самом деле привели к олигархам в 90-е, а затем к фашисткогму режиму кгбшника Путина.
По правде признаться, мне вопросы кто "предал" (а главное, кого?) или кто виноват (и в чем?) представляются не то чтобы бессмысленными, а скорее неверно поставленными. С одной стороны, возможные ответы на них имеют исключительно академический (то есть праздный) интерес, а с другой стороны, форму они имеют крайне политизированную, так что невозможно отвечать на них не ударившись в фракционность (что по определению предполагает отсутствие объективности). То есть все, что может из них получиться - это спор состоящий из одной только демагогии и без всякого намека на размышления.
Во всяком случае мне это представляется верным когда речь идет об обществе и политике.
Касательно же особенностей трансформации советского общества в то, что из него получилось, эта тема для меня слишком сложная, для ее изучения нужен аналтитический аппарат и определенная непредвзятость, которых у меня нет.
Кстати, об этом периоде есть забавная книжка американского журналиста Дэвида Ремника "Могила Ленина. Последние дни советской империи". Я читал только русский перевод. Возможно, оригинал по старой российской традиции от него отличается. По поводу перемен там есть совершенно очаровательная байка, котрая мне представлется весьма правдоподобной.
В последние дни существования КПСС я познакомился с одним из ее оставшихся верховных жрецов — Вячеславом Шостаковским. Он был соратником Яковлева и Ельцина и ректором Московской высшей партийной школы, рассадника юных ленинцев. В считаные месяцы Шостаковский свел на нет работу тысячи идеологов: он уволил старых преподавателей и нанял новых, молодых; пересмотрел и расширил учебную программу, включив в нее весь возможный спектр идей и течений мысли. Наряду с Марксом и Лениным студенты начали читать Милля и Локка. Многие источники по советской истории были изданы за рубежом или подпольно, но времени ждать, пока очнутся партийные издательства, не было. Шостаковский предполагал или оживить партию вливанием свежей крови, социал-демократической молодежью, или, как он сказал мне, “нам придет конец”.
“Мы движемся к многопартийной демократии, к политическому рынку, но КПСС к этому не готова, — говорил он. — Боюсь, что к этому рынку не готов даже Горбачев”.
После беседы с ректором я направился к выходу, но по дороге увидел написанное от руки объявление: “Сегодня вечером в Ленинской аудитории показ американского фильма”. Какого фильма — не указано, но я все равно пошел. В Ленинской аудитории яблоку негде было упасть. Свет погас, и на экране замелькали знакомые лица Майкла Дугласа и Чарли Шина. Высшая партийная школа КПСС представляла “Уолл-стрит”!
Если бы я раньше не знал, что коммунистическая идеология умерла, то к финальным титрам у меня не осталось бы никаких сомнений. Послушники коммунистического монастыря, в котором взращивали новое поколение служителей культа ленинизма, реагировали на нравоучительную историю об американских финансистах так, что бедному Оливеру Стоуну впору было бы разрыдаться. Они восприняли фильм не как предостережение против проявлений алчности, не как агитку, побуждающую лучших и одаренных делать выбор в пользу добропорядочной жизни и общественно полезного труда. Отнюдь не так. Они пожирали глазами вещи: длинный лимузин с баром и телевизором, суши-машину, стейки в ресторане “21”, роскошные манжеты рубашек Turnbull & Asser, которые носил Майкл Дуглас. Как же им нравились эти рубашки! Когда молодой брокер Чарли Шин впервые зашел в свою новую квартиру на Ист-Сайде — круговой обзор, вид, за который не жалко умереть, — юные ленинцы испустили протяжный вздох.
“С моделями мы покончили. С догмами тоже. Теперь мы можем говорить только о целях”, — говорил мне Шостаковский. Именно так. В Ленинской аудитории цели были очевидны. В кульминационный момент, когда герой Дугласа, подражая Айвену Боски, произносит коронную фразу: “Жадность — это хорошо!”, юные коммунисты дали себе волю и одобрительно завопили. Без намека на иронию.
Да, тут нельзя не согласится с автором, что коммунистическая идеология не только умерла, а она просто напросто изжила себя и ей нечего больше было предложить. Некоторые показывают пальцем на Китай, но дело в том, что у нас был НЭП, который закончился индустриализацией и коллективизацией с голодомором и все это хорошо помнили, а вот в Китае пока НЭП не закончился и чем он для них закончится, мы все прекрасно знаем и понимаем…
Поэтому тут нельзя не согласится с Вами, что демагогия и отсутствие размышлений, это главный фактор мешающий двигаться вперед, когда мы все оказались отброшены в XIX век, но при этом с угрозой ядерного Холокоста.
Режим поставивший у власти спецслужбы и военных - это результат проигрыша коммунистической идеологии в холодной войне и как следствие это ресентимент, который двигает мировую войну сегодня, как это произошло в прошлом веке в Германии после прихода реваншиста Гитлера к власти.
Нам всем этим надо переболеть и постараться не умереть в результате этой болезни, хотя как это сделать, я не представляю себе и боюсь даже, что не доживу до этого, при этом отлично помню август 1991 года и если бы кто-то мне тогда сказал, что СССР скоро развалится, то я бы покрутил пальцем у виска и не поверил. Значит надежда на чёрного лебедя умирает последней!
По поводу 1991 г. мне рассказывал забавную байку один российский историк, который в то время был факультетским парторгом. Тут стоит заметить, что поскольку историческое образование в совке было идеологическим, то абсолютно все советские историки были партийными вне зависимости от их политических взглядов.
По его словам, к апрелю 1991 г. всем все стало уже понятно, даже махровым сталинистам, и факультет начал потихонечку выписываться из партии и сдавать билеты. К концу августа партийных на факультете остались только он и тетка заведовшая кафедрой новейшей истории западной Европы и США (забыл уже название), большая любительница Гайдара. Она сдала свой билет уже беспартийному бывшему парторгу только в октябре, но попросила его записать свой выход задним числом - апрелем месяцем, чтобы быть как все.
Действительно, некоторые ушлые, которые либо имели дополнительную информацию с верху или предвидели наступающую люстрацию, начали сдавать партийные билеты в 1990 и 1991 годах, но это всё же были единицы, так как партийные собрания продолжались и темы выхода из рядов КПСС там не поднимались, а наоборот продолжалась активная пропаганда перестройки и поддержки генеральной линии партии и лично товарища Горбачёва, я уже и не говорю о сборе и уплате партийных взносов.
Партийная бюрократическая машина скрипела и работала по инерции.
Интересно, что когда после августа 1991 года всем объявили, что не надо платить партийные взносы, партийные учётные карточки не вернули на руки бывшим членам партии. Однако военным и служащим советской армии эти карточки вернули так как они хранились отдельно в воинских частях, а не в райкомах партии, где они остались и сейчас наверно пылятся в архивах так как я не верю, что они были уничтожены и я уже и не говорю про учетный отдел ЦК КПСС, где вся информация о 20 миллионах членов КПСС сохранена до сих пор.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2024-04-27 04:36 pm (UTC)no subject
Date: 2024-04-28 12:04 pm (UTC)Больше всего в легендах о лихо90х мне нравятся истории про внезапно появившихся бандитов и засилие фильмов о них. Почему-то их очень рассказывают люди заставшие 70-80-е в достаточно сознательном возрасте, жившие в обществе себе подобных и даже смотревшие советское кино. Или заламывания рук про гибель "независимой журналистики", как будто бы до 1987-1989 гг. советские люди про "независимую журналистику" хоть что-то слышали?
Я понимаю, что у людей не только очень избирательная память, но еще и противоречия между взглядами политическими, этическими и эмоциями, из-за которого некоторая гармония картины мира получается только если некоторые вещи полностью игнорировать, а другие особенно выделять. Это делают все, увы, но особенно радикально в неспокойные времена. Нынешние войны тому отличный пример. Восточноевропейский нигилизм и презрение к "гуманитарщине" бывших советских граждан ситуацию только усугубляет: вроде смотришь, симпатичные люди, а как начнут нести совершенно каннибальскую чушь, так хоть стой, хоть падай. Я поэтому теперь ничего не читаю и не смотрю постсоветского на обществоведческие темы - со всякими мудаками и так все понятно с первой фразы, но портить мнение об остальных мне не хочется.
no subject
Date: 2024-04-28 01:04 pm (UTC)no subject
Date: 2024-04-29 09:12 am (UTC)Ну, советская милиция была, пожалуй, похуже советских бандитов. Просто после декриминализации некоторых видов деятельности, вроде частного предпринимательства, множество людей стало гораздо богаче и смогло на личном опыте узнать, что бывает, когда у мусора появляется материальный интерес к конкретному гражданину, а не просто "разрешите доебаться", а в погонах, или нет, это дело десятое.
Опять же, советские журналисты писали только "заказуху и чёрный PR", просто источник заказа был достаточно централизованным. Некоторая свобода в этой отрасли появилась только после "гласности", но люди в ней работали те же самые.
Я понимаю, что наследие марксистской учености с ее "общественно-экономическими формациями" создавал у людей иллюзию, будто замена некоторых институтов советской теократии на "либерально-демократические" приведет к определенным изменениям, но я так и не понял, чего они на самом деле ожидали.
Что ожидали и что получили?
Date: 2024-04-29 01:27 pm (UTC)Я попытаюсь ответить на Ваш вопрос, хотя и прошу простить меня за сумбур, но мои примеры из прошлого лишь подчеркивают ту глубокую пропасть куда провалился советский народ к началу горбачёвской перестройки, когда всё и началось.
Итак начнём с того момента когда умирает Брежнев и Генеральным Секретарём ЦК КПСС становится смертельно больной Андропов. Первый вопрос, который возник в то время был о том, что необходимы срочно перемены так как страна стремительно несётся к катастрофе. Ответ Андропова прозвучал откровенно и очень быстро. «Мы систему менять не будем»,- сказал он и сразу умер. Про Черненко говорить нечего и тут к власти приходит Горбачёв и начинаются перемены, которые все ждали и которые нужны были как воздух так как страна стремительно неслась к катастрофе - Гражданской войне.
Перемены начали ощущаться во всех сферах жизни и из мёртвого брежневского застоя мы все оказались в бурном потоке перемен, который нёс нас всех в прекрасное будущее, но… всё это было хорошо и очень увлекательно, но коммунистическая партия, которая должна быть по теории авангардом перестройки не подвергалась ни каким переменам. Более того появились тенденции и дискусии о вредности и рамках гласности и в конечном счёте необходимости прекращения перестройки и возврату к сталинскому режиму под лозунгом «Не могу поступиться принципами». Одновременно с этим возникли разговоры о многопартийности и некоторые по примеру Ельцина начали бросать партийные билеты и выходить из партии. Всё это мало походило на реформы в КПСС и было воспринято с безразличием в партии и обществе так как никто за одиночками не последовал и всем было не понятно как с помощью многопартийности можно перестроить СССР, а не развалить его. При этом я только недавно понял зачем Ельцин в конце перестройки бросил партийный билет так как этим он готовился к люстрации и хотел себя обезопасить и подать пример. То бишь эти деятели были с самого начала настроены на развал СССР и запрет КПСС с последущей люстрацией. Однако всё пошло не как они планировали и люстрацию пришлось отменить так как бросание партийных билетов и срывание погонов кгбшников(кроме Путина и ещё нескольких офицеров КГБ, которые явно к этому были готовы) не получило широкого распространения и в результате люстрировать 20 миллионов членов КПСС и сотни тысяч офицеров КГБ и миллион сексотов, не представлялось возможным так как в этом случае просто началась бы Гражданская война…
Мораль сей басни такова, что ожидание перемен и это отразилось в знаменитой песни Виктора Цоя «Мы ждём перемен» было главное в то время и перемены должны были вывести страну и советский народ из болота застоя и катастрофы, а на самом деле привели к олигархам в 90-е, а затем к фашисткогму режиму кгбшника Путина.
Re: Что ожидали и что получили?
Date: 2024-05-12 01:22 am (UTC)С одной стороны, возможные ответы на них имеют исключительно академический (то есть праздный) интерес, а с другой стороны, форму они имеют крайне политизированную, так что невозможно отвечать на них не ударившись в фракционность (что по определению предполагает отсутствие объективности).
То есть все, что может из них получиться - это спор состоящий из одной только демагогии и без всякого намека на размышления.
Во всяком случае мне это представляется верным когда речь идет об обществе и политике.
Касательно же особенностей трансформации советского общества в то, что из него получилось, эта тема для меня слишком сложная, для ее изучения нужен аналтитический аппарат и определенная непредвзятость, которых у меня нет.
Кстати, об этом периоде есть забавная книжка американского журналиста Дэвида Ремника "Могила Ленина. Последние дни советской империи". Я читал только русский перевод. Возможно, оригинал по старой российской традиции от него отличается. По поводу перемен там есть совершенно очаровательная байка, котрая мне представлется весьма правдоподобной.
В последние дни существования КПСС я познакомился с одним из ее оставшихся верховных жрецов — Вячеславом Шостаковским. Он был соратником Яковлева и Ельцина и ректором Московской высшей партийной школы, рассадника юных ленинцев. В считаные месяцы Шостаковский свел на нет работу тысячи идеологов: он уволил старых преподавателей и нанял новых, молодых; пересмотрел и расширил учебную программу, включив в нее весь возможный спектр идей и течений мысли. Наряду с Марксом и Лениным студенты начали читать Милля и Локка. Многие источники по советской истории были изданы за рубежом или подпольно, но времени ждать, пока очнутся партийные издательства, не было. Шостаковский предполагал или оживить партию вливанием свежей крови, социал-демократической молодежью, или, как он сказал мне, “нам придет конец”.
“Мы движемся к многопартийной демократии, к политическому рынку, но КПСС к этому не готова, — говорил он. — Боюсь, что к этому рынку не готов даже Горбачев”.
После беседы с ректором я направился к выходу, но по дороге увидел написанное от руки объявление: “Сегодня вечером в Ленинской аудитории показ американского фильма”. Какого фильма — не указано, но я все равно пошел. В Ленинской аудитории яблоку негде было упасть. Свет погас, и на экране замелькали знакомые лица Майкла Дугласа и Чарли Шина. Высшая партийная школа КПСС представляла “Уолл-стрит”!
Если бы я раньше не знал, что коммунистическая идеология умерла, то к финальным титрам у меня не осталось бы никаких сомнений. Послушники коммунистического монастыря, в котором взращивали новое поколение служителей культа ленинизма, реагировали на нравоучительную историю об американских финансистах так, что бедному Оливеру Стоуну впору было бы разрыдаться. Они восприняли фильм не как предостережение против проявлений алчности, не как агитку, побуждающую лучших и одаренных делать выбор в пользу добропорядочной жизни и общественно полезного труда. Отнюдь не так. Они пожирали глазами вещи: длинный лимузин с баром и телевизором, суши-машину, стейки в ресторане “21”, роскошные манжеты рубашек Turnbull & Asser, которые носил Майкл Дуглас. Как же им нравились эти рубашки! Когда молодой брокер Чарли Шин впервые зашел в свою новую квартиру на Ист-Сайде — круговой обзор, вид, за который не жалко умереть, — юные ленинцы испустили протяжный вздох.
“С моделями мы покончили. С догмами тоже. Теперь мы можем говорить только о целях”, — говорил мне Шостаковский. Именно так. В Ленинской аудитории цели были очевидны. В кульминационный момент, когда герой Дугласа, подражая Айвену Боски, произносит коронную фразу: “Жадность — это хорошо!”, юные коммунисты дали себе волю и одобрительно завопили. Без намека на иронию.
Re: Что ожидали и что получили?
Date: 2024-05-12 02:34 am (UTC)Поэтому тут нельзя не согласится с Вами, что демагогия и отсутствие размышлений, это главный фактор мешающий двигаться вперед, когда мы все оказались отброшены в XIX век, но при этом с угрозой ядерного Холокоста.
Режим поставивший у власти спецслужбы и военных - это результат проигрыша коммунистической идеологии в холодной войне и как следствие это ресентимент, который двигает мировую войну сегодня, как это произошло в прошлом веке в Германии после прихода реваншиста Гитлера к власти.
Нам всем этим надо переболеть и постараться не умереть в результате этой болезни, хотя как это сделать, я не представляю себе и боюсь даже, что не доживу до этого, при этом отлично помню август 1991 года и если бы кто-то мне тогда сказал, что СССР скоро развалится, то я бы покрутил пальцем у виска и не поверил. Значит надежда на чёрного лебедя умирает последней!
Re: Что ожидали и что получили?
Date: 2024-05-12 09:34 am (UTC)По поводу 1991 г. мне рассказывал забавную байку один российский историк, который в то время был факультетским парторгом. Тут стоит заметить, что поскольку историческое образование в совке было идеологическим, то абсолютно все советские историки были партийными вне зависимости от их политических взглядов. По его словам, к апрелю 1991 г. всем все стало уже понятно, даже махровым сталинистам, и факультет начал потихонечку выписываться из партии и сдавать билеты. К концу августа партийных на факультете остались только он и тетка заведовшая кафедрой новейшей истории западной Европы и США (забыл уже название), большая любительница Гайдара. Она сдала свой билет уже беспартийному бывшему парторгу только в октябре, но попросила его записать свой выход задним числом - апрелем месяцем, чтобы быть как все.
Re: Что ожидали и что получили?
Date: 2024-05-12 01:26 pm (UTC)Действительно, некоторые ушлые, которые либо имели дополнительную информацию с верху или предвидели наступающую люстрацию, начали сдавать партийные билеты в 1990 и 1991 годах, но это всё же были единицы, так как партийные собрания продолжались и темы выхода из рядов КПСС там не поднимались, а наоборот продолжалась активная пропаганда перестройки и поддержки генеральной линии партии и лично товарища Горбачёва, я уже и не говорю о сборе и уплате партийных взносов.
Партийная бюрократическая машина скрипела и работала по инерции.
Интересно, что когда после августа 1991 года всем объявили, что не надо платить партийные взносы, партийные учётные карточки не вернули на руки бывшим членам партии. Однако военным и служащим советской армии эти карточки вернули так как они хранились отдельно в воинских частях, а не в райкомах партии, где они остались и сейчас наверно пылятся в архивах так как я не верю, что они были уничтожены и я уже и не говорю про учетный отдел ЦК КПСС, где вся информация о 20 миллионах членов КПСС сохранена до сих пор.