Нострадамус, биг фарма, навоз и леденцы на палочке

[crapulous]

Все знают парня по имени Нострадамус как автора забавных стишков-ребусов при помощи которых, если их правильно расшифровать, можно толкавать будущее. Он как бабка Ванга - только с глазами, или как доктор Кашпировский - только с бородой.
А вот то, что Нострадамус кроме окультного мумбо-юмбо занимался ещё и самой обычной врачебной практикой, а также разбирался в аптекарском деле, это уже мало кому известно.

Будучи обладателем диплома доктора медицины и обучившись (по его собственному утверждению) аптекарскому делу, Мишель де Нотрдам, как человек деятельный, не мог не поделиться своими знаниями и опытом с окружающей публикой.

Результатом чего стал небольшой сборник рецептов с бодрым названием «Прекрасная и полезная книжка для всех желаюших ознакомиться с несколькими рецептами». Причём в том же году, но несколько позднее, он умудрился издать и свои более знаменитые «Пророчества», которые не только навсегда увековечили его имя, но и несколько затмили в глазах потомков всю остальную деятельность этого без сомнения необычного человека.

Рецепты из «Прекрасной и полезной книжки» довольно типичны для XVI в., в котором проживал автор, и описывают (весьма бестолково) способы приготовления всяческой косметики (в основном гигиенической), сладостей (в основном мармеладов) и лекарств (в основном слабительных).


Мишель де Нотрдам угощает карамельными конфетами

Зная репутацию Нострадамуса, следовало бы ожидать, что кроме рецпетов там будет какая-нибудь астрология. Во вступлении он пишет, что его опыт лечения растениями и их препаратами не лишен знания астрологии, которая «теперь (в середине XVI в.) начинает несколько возвышаться, и которой так долго пренебрегали». И что при помощи астрологии (но не астрологов!) можно познать оккультную философию, необходимую чтобы в мудрости достичь уровней Платона и Пифагора. Кроме того, он играется словами иногда заменяя слово «plantae» - «растения» на «planetae» - «планеты», и даже использует с ними в связке прилагательное «planeticus» - «странствующий».

Но гораздо больше окультизма в этом произведении его увлекает вечно актуальное обличение фармацевтов:

Не верьте аптекарям, что бы они вам не обещали, на одного хорошего приходится сотня и тысяча плохих, одни из них бедны, так что нет причин к ним обращаться. Другие богаты и могущественны, но они [sic] жадны и испорчены, и чтобы получить ту плату, которую они хотят, выдадут половину, а возможно даже треть того, что содержится в рецепте. Остальные невежественны, ничего не знают и не хотят знать. Те, которым нет места в приличном доме. Остальные грязны, прохиндеи, которые занимаются своим делом нечестно. Я не говорю, что не существует людей, обладающих всеми [положительными качествами?], у них есть то, что есть, у них есть совесть, у них есть знания, но они сами нерадивы и нанимают плохих работников. Я не буду отрицать, что нет тех, кто делает своё дело неплохо, но такие очень редки.

На эти клеветнические измышления корпорация фармацевтов, в лице автора назидательных памфлетов Жана де Марконвиля, дали беспощадный ответ:

Я не могу не удивляться необузданной наглости и огромной глупости тех, кто публикует в наше время способы изготовления любительских зелий, который Нострадамус в своей книге называет «варевами» и «греческими эликсирами». <...> [Он] описывает способы приготовления этого "варева", которые следует игнорировать, хотя бы из-за опасности злоупотребления ими. Необходимо использовать всю строгость и суровость законов против тех, кто публикует такие рецепты или обучает им. Они недостойны имени хорошего человека и тем более христианина.

Не знаю, можно ли считать хорошим христианином того, кто учит людей делать черное мыло, чтобы они красили им бороду в соответствуюющий цвет, или такие вот леденцы на палочки. В общем, судите сами.

Как сделать очень хорошие карамельные конфеты.
Возьмите сахарную голову или коричневого сахара* хорошего и чистого (поскольку прекрасные материалы делают работу прекрасной, а некрасивые — безобразной и отвратительной), примерно девять фунтов, и растворите в достаточном количестве воды. Однако, если вам кажется, что сахар недостаточно чист, осветляйте его до тех пор, пока из него не исчезнет осадок, чтобы после осветления вы могли легко пропустить его через сито. Затем уварите до консистенции сиропа, и лучше переварите, чем не недоварите, а то он застынет как соль.
Как только он закипит, возьмите несколько особых неглазурованных глиняных горшков и вставьте в каждый из них по небольшой сосновой палочке или тростинке, вокрук которых сахар мог бы каромелизоваться и обрести форму. Когда поставите палочки должным образом, влейте в каждый горшок горячий сахар, накройте его глиняной крышкой, хорошенько прижмите ее и залепите глиной, исключительно ради того, чтобы сохранить внутри тепло подольше. Затем немедленно закопайте их под навозом, который должен быть теплым, в каком-нибудь укромном месте.
Если вам кажется, что навоз недостаточно теплый, подогрейте его горячей водой и убедитесь, что навоз глубок, а горшки стоят посреди него. Хорошо закройте их и оставьте на полных девять дней и полных девять ночей. По истечении девяти дней выньте их из навозной кучи, откройте и вылейте сироп, который еще не карамелизовался, и вы увидите, что из девяти фунтов сахара застыло пять или шесть фунтов. Может быть больше, возможно меньше. Когда вы полностью сольете весь сироп, нагрейте немного воды, чтобы она стала горячей, затем немедленно промойте [горшки] два или три раза, тщательно их ополоснув, чтобы не осталось сиропа, а затем добавьте в сироп промывочную воду. Заметьте также, что если вы хотите приготовить это, вы не должны делать меньше, чем можете сделать без усилий, поскольку небольшое количество будет стоить столько же, сколько большое. Следует также усвоить, что если сахар останется под навозом дольше девяти дней и навоз будет горячим, то сахар снова декарамелизуется, потому что пар от навоза содержит влагу, которая в какой-то степени проникнет внутрь, и там растворит застывший сахар.
Заметьте, если вы хотите, чтобы весь или большая часть сахара застыла в карамель, вам нужно просто сварить из сахара сироп и взять горшок, который не был обожжен при слишком высокой температуре и не был вымыт, и даже не контактировал с водой непосредственно перед тем, как вы положите в него сахар, чтобы горшок впитывал влагу только из сахара. Вообще, такие горшки следует изготавливаться специально для этой цели.
Когда вы будете вынимать карамель целиком, после того, как слили весь сироп, вы должны поставить горшок на жар, прямо на угли, слегка поворачивая его, пока вы не почувствуете, как сахар движется внутри. Затем разбейте горшок и выньте сахар, который весь превратился в карамель, и вы получите в результате не менее восьми или девяти фунтов.
Любой может приготовить это, но множество болтунов бесчестно утверждает, что прекрасные карамельные конфеты можно приготовить и из коричневого сахара.
Quia ex non musico non fit Musicus. [Ибо не добьешься [хорошей] музыки от плохого музыканта.]

Если же вы считаете, что из не очень хорошего сахара можно получить что-то отличное, я расскажу вам, как это можно сделать.
Возьмите некоторое количество коричневого сахара, хорошо осветленного и свареного до состояния сиропа, и поместите его в большой глиняный кувшин. Сделайте на его дне отверстие, подобное тому, которое делают на дне бочки или бочонка, и оставьте указанный сироп в этом длинном и глубоком кувшине, соразмерном количеству сиропа. Оставьте его там на четыре-пять дней, а по прошествии пяти дней слейте добрую половину или большую часть сиропа через отверстие на дне. То, что останется, будет хорошего качества, ибо сахар ведет себя иначе, чем мед, в том смысле, что лучший сахар поднимается наверх, как и масло. Однако лучший мёд - тот, что остается внизу.
Таким образом, из коричневого сахара можно сделать неплохие карамельные конфеты, но они все же будут низкого качества. Это способ, каким делают карамельные конфеты в Генуе и Венеции. Здесь, у себя дома, я даже делал их в бочках из-под оливкового масла, предварительно вылив его, и они получались очень хорошими и очень похожими на те, что привозят из Венеции.

* в смысле такого, который был не полностью очищен от мелассы, патоки и пр. В то время он часто был рассыпной, в отличии от белого, который прессовали в «головы». Это сейчас коричневый сахар часто делают добавляя мелассу в рафинад, а тогда «грязный» сахар, вроде джаггери или мусковадо, был обычным явлением.

Comments

[redis]

Но как? Но зачем? Зачем навоз?

[crapulous]

Время было такое. Термосов нету, зато навозу завались.

[olindom]

Как интересно!! Спасибо!

[crapulous]

Пожалуйста!

[sab123]

Ну вообще Агата Кристи уже в начале 20-го века работала помощницей в аптеке, так в мемуарах рассказывает истории про то, как запросто могли ошибиться в 10 раз с концентрацией.

[crapulous]

Я подозреваю, что гомеопатия выросла из того, что у какого-то аптекаря из-за постоянных безумных игр с концентрациями однажды просто поехала крыша.

[midzenis]

Прелесно.